в персоналии

влево вправо

Вильгельм Карлович Кюхельбекер

1797-1846

Служенье муз не терпит суеты;
Прекрасное должно быть величаво:
Но юность нам советует лукаво,
И шумные нас радуют мечты...
Опомнимся - но поздно! и уныло
Глядим назад, следов не видя там.
Скажи, Вильгельм, не толь и с нами было,
Мой брат родной по музе, по судьбам?
Пора, пора! душевных наших мук
Не стоит мир; оставим заблужденья!
Сокроем жизнь под сень уединенья!
Я жду тебя, мой запоздалый друг -
Приди; огнем волшебного рассказа
Сердечные преданья оживи;
Поговорим о бурных днях Кавказа,
О Шиллере, о славе, о любви.
"19 октября", 1825 (Кюхельбекеру)

А я один средь чуждых мне людей
Стою в ночи, беспомощный и хилый,
Над страшной всех надежд моих могилой,
Над мрачным гробом всех моих друзей.
В тот гроб бездонный, молнией сраженный,
Последний пал родимый мне поэт...
И вот опять Лицея день священный;
Но уж и Пушкина меж вами нет.
Кюхельбекер. "19 октября".

 Поэт, литературный критик, издатель (совместно с В. Ф. Одоевским) альманаха "Мнемозина". Лицейский товарищ Пушкина. Член общества "Священная артель" и "Северного общества", участник восстания 14 декабря 1825 года на Сенатской площади.
 Начало знакомства Пушкина с Кюхельбекером относится к августу-октябрю 1811 года. Их личные и литературные отношения в Лицее были осложнены неуравновешенностью характера Кюхельбекера, который, по свидетельству лицеиста М. А. Корфа, был "предметом постоянных неотступных насмешек целого Лицея за свои странности, неловкости и часто уморительную оригинальность". Ироническое отношение вызывали и первые литературные опыты Кюхельбекера. Все это приводило к нередким сорам и даже к несостоявшейся дуэли. Пушкин, может быть, один из первых сумел разглядеть и оценить за смешной внешностью благородство и бескорыстие "Кюхли", его поразительную начитанность, его страстную приверженность поэзии, философии, всему высокому и прекрасному. Отдельные черты Кюхельбекера Пушкин воплотил в образе Ленского.
 Кюхельбекер не разделял литературных позиций Пушкина и позднее писал: "Люблю и уважаю прекрасный талант Пушкина, но, признаться, мне бы не хотелось быть в числе его подражателей... Мы, кажется, шли с 1820 года совершенно различными дорогами, он всегда выдавал себя... за приверженца школы так называемых очистителей языка, - а я вот уже 12 лет служу в дружине славян под знаменем Шишкова, Катенина, Грибоедова, Шихматова".

 После разгрома восстания 14 декабря Кюхельбекер бежал из Петербурга, но был арестован в Варшаве. По делу о восстании Кюхельбекер был приговорен к смертной казни, замененной потом 20 годами каторги, из которых 10 лет провел в одиночном заключении. Пушкин не забыл своего товарища. Дважды добивался он разрешения переслать Кюхельбекеру свои сочинения и ряд исторических книг. Рискуя навлечь на себя царский гнев, Пушкин издал поэму Кюхельбекера "Пижонский". В феврале 1836 года уже из Сибири Кюхельбекер писал Пушкину: "Верь Александр Сергеевич, что умею ценить и чувствовать все благородство твоего поведения: не хвалю тебя и даже не благодарю, потому что должен был ожидать от тебя всего прекрасного".
 Кюхельбекер посвятил Пушкину ряд стихотворений. Смерть его он воспринял как тяжелую личную утрату.
 Кюхельбекер умер от чахотки в 1846 году в Тобольске.


Вернуться в начало документа
Литература:
Пушкин и его окружение. cс. 223-224.
Советский энциклопедический словарь. с.688