Боровиковский, Владимир Лукич. Екатерина II на прогулке в Царскосельском парке (с Чесменской колонной на фоне). 1794. ГТГ
Холст, масло. 94,5 х 66
Государственная Третьяковская галерея, Москва. № 5840
Периоды
  • XVIII в. (четвертая четверть)
География
  • Россия
Вид искусства
  • живопись
Жанр
  • портрет
Образовательный уровень
  • основная школа
  • самообразование
Библиография : Прядильщиков И. Портрет втройне исторического значения // Чудеса и приключения. - 2002. - N 7; Алексеева Т.В. Владимир Лукич Боровиковский и русская культура XVIII-XIX веков. – М.: Искусство, 1975; Алексеева Т.В. О некоторых малоизвестных работах В.Л. Боровиковского // Искусство. 1982. № 8. С.54-61; Бенуа А.Н. История русского искусства в XIX веке / Сост., вступ. статья и коммент. В.М. Володарского. – М.: Республика, 1995; Государственная Третьяковская галерея. Каталог собрания. Живопись XVIII века. – М.: Красная площадь, 1998; Государственный Русский музей. Живопись. XVIII век. Каталог. Т. 1. – СПб., 1998; Ильина Т.В. Русское искусство XVIII века. – М.: Высшая школа, 1999; История русского искусства / Под ред. И.Э. Грабаря. Т. 7. – М.: Академия наук СССР, 1961; Маркина Л. Владимир Боровиковский. – М.: Белый город, 2001; Чайковская О.Г. «Как любопытный скиф…»: Русский портрет и мемуаристика второй половины XVIII века. – М.: Книга, 1990; Шумова М.Н. Русская живопись первой половины XIX века. М., Искусство. 1978.
Размер
94,5 х 66
Персоналии
Державин, Суворов,
Источники
Текст – Пелевин Ю.А.
Тело статьи/биографии :

На изображении монархини сказались сентиментальные настроения в творчестве В.Л. Боровиковского. Портрет Екатерины II на прогулке в Царскосельском парке, как теперь достоверно известно, не был заказан императрицей. Он был сделан как апробация дарования художника с целью представления во дворце. Но, по-видимому, портрет не понравился императрице, так как не был приобретено дворцовым ведомством,

Здесь сошлись неудачные для художника обстоятельства. Полотно попало на глаза царице в тот момент, когда она была раздражена на Г.Р. Державина (Портрет Г.Р. Державина. 1795. ГТГ), возвеличившего Суворова в оде «Песнь Ея Императорскому Величеству Екатерине II на победы графа Суворова-Рымникского». Между тем, по мнению Т.В. Алексеевой, именно за этот портрет художник получил звание «назначенного» в академики. Звание академика он получил позже.

Сама идея подобного изображения с разработанной программой возникла, вероятно, в литературно-художественном кружке Николая Александровича Львова (Левицкий Д.Г. Портрет Н.А. Львова. 1780-е гг. ГРМ), куда входил и Г.Р. Державин. Эта версия вполне вероятна, так как десятилетием раньше в державинско-львовском кружке родился замысел, воплощенный Д.Г. Левицким в «Портрете Екатерины II — законодательницы в храме богини Правосудия».

Тем не менее, отвергнутый образ императрицы непреложно возникает в культурном сознании русской интеллигенции благодаря А.С. Пушкину. Поэт, выросший в Царском Селе, где все было наполнено воспоминаниями о екатерининском времени, почти процитировал боровиковский портрет в своей известной повести. Образ царицы, земной, доступной, способной к сочувствию и потому милостивой, импонировал людям александровского времени и таким был выведен поэтом.

Т.В. Ильина пишет по этому поводу: «Боровиковский создал необычный для того времени портрет. Екатерина представлена на прогулке в Царскосельском парке в шлафроке и чепце, с любимой левреткой у ног. Не Фелицей, не богоподобной царицей, сошедшей с небес, предстает она перед зрителем, а простой «казанской помещицей», которой любила казаться в последние годы жизни. Напомним, что именно в этом образе запечатлел ее и А.С. Пушкин в своей великой «повести о чести» «Капитанской дочке» (как раз в 1820-е годы гравер Уткин исполнил гравюру с портрета Боровиковского; творение Боровиковского благодаря гравюре испытало как бы вторую жизнь и имело большой успех). Образ Боровиковского ничем не напоминает нам «Екатерины-законодательницы»: так за десятилетие изменяются художественные вкусы — от классицистического возвышенного идеала к почти жанровой трактовке сентиментального толка образа простой сельской жительницы» (Ильина Т.В. Русское искусство XVIII века. – М.: «Высшая школа», 1999. С. 323-324.).

Императрица написана не с натуры (как, впрочем, писалась всеми русскими мастерами). Есть свидетельство, что художнику позировала одевшаяся в платье августейшей хозяйки ее любимая камер-юнгфера (комнатная прислуга) М.С. Перекусихина.

 

В.Л. Боровиковский не преминул выписать «сентиментальную» деталь, характеризующую престарелую государыню, – левретку, которая трогательно смотрит на свою госпожу. В Третьяковской галерее сохранилась, возможно, ее мраморная статуэтка (См.: Неизвестный скульптор II половины XVIII века. Левретка Екатерины II. Статуэтка. Конец 1780 – II половина 1790-х гг. ГТГ ).  О необычайной привязанности Екатерины II к английским левреткам рассказывали многие ее современники, неизменно упоминая и о памятных плитах в царскосельском парке с эпитафиями любимым собачкам.

Екатерина II изображена на фоне Чесменской колонны, на которую указывает левой рукой. Обелиск поставлен в память победы русского флота в сражении 1770 года в бухте Чесма, что и определило благоприятный исход русско-турецкой войны. Героем Чесменской победы был граф Алексей Григорьевич Орлов-Чесменский, лицо весьма приближенное к государыне императрице.

Вариант портрета (с Румянцевским обелиском) был исполнен В.Л. Боровиковским, очевидно, в начале XIX в., и сейчас находится в собрании ГРМ. Он возник по заказу семьи Румянцевых, отсюда вместо Чесменской колонны Кагульский обелиск в честь побед видного российского полководца, генерал-фельдмаршала Петра Александровича Румянцева. Портрет более сух, с подчеркнутой светотеневой моделировкой и тщательной выписанностью деталей.

Пелевин Ю.А.

изображения:

статьи:

биография художника: