Заголовок карточки
О мнимом усердии к религии. Из публикаций журнала «Покоящийся трудолюбец». 1784
Аннотация : Статья «О мнимом усердии к религии» была напечатана во второй части религиозно-нравственного журнала «Покоящийся трудолюбец» за 1784 г. В ней четко определялось отношение издателей к вопросам религии: было высказано осуждение как безверия, так и фанатизма.
Автор
  • Новиков, Николай Иванович - писатель, просветитель
Периоды
  • XVIII в. (четвертая четверть)
Географический рубрикатор
  • Россия
Наименование
  • О мнимом усердии к религии. Из публикаций журнала «Покоящийся трудолюбец». 1784
Тип ресурса
документы
Исторический период
  • Новое время
Тип исторического источника
  • Письменный источник
Тема
  • религия
  • общество
Образовательный уровень
  • основная школа
  • углубленное изучение
Дата создания документа
1784
Территория
Российская империя
Народ
русские
Персоналии
Новиков, Николай Иванович, русский просветитель, журналист, издатель
Источники
Составитель – Пелевин Ю.А.; текст – Николай Иванович Новиков / Редакция и примечания В. Куницкого. — СПб., 1891. (Учебная библиотека); изобр. — «Покоящийся трудолюбец», периодическое издание. — М.: Университетская типография Н. Новикова. 1785.
Тело статьи/биографии :

О мнимом усердии к религии


Ничто столько не обманчиво в человеке, как неосновательная ревность и усердие его к вере, или, как то просто называют, набожность (хотя сего имени прямо приписать сему и не можно). Многие страсти кроются под сею личиною, и многие злости в нем имеют свои семена. Зло сие столько распространилось в человечестве, что за благодеяние бы всему роду человеческому почесть можно было, если бы кто мнимую сию святость исключил из числа добродетелей. Сколько излишнее такое ревнование вредно и пагубно, всякому то известно, словом, оно безрассудно и беззаконно, да и не можно думать иначе, когда рассудить, что оно с равным свирепством действует как во всех религиях вообще, сколько бы они ни были противоположны одна другой, так и в каждой в особливости.

Иудейские раввины говорят, что первое смертоубийство произошло от раздора в богослужении первых человеков, и если бы мы имели полную историю такого ревнования со дней Каина до наших времен, то бы увидели ее наполненною многими убийственными и кровопролитными зрелищами. Какую же почтет здравомыслящий человек вину толиких бедствий? Может ли он пре-[C. 44]даться мрачному сему волнению души, когда оно утверждается на скользких путях единого мнения и умозрительства?

Откроем внутренность суеверного набожностью зараженного сердца, потщимся испытать все сокровенные изгибы его, и мы верно найдем, что сего мнимого усердия ко вере причиною есть или гордость, или корыстолюбие, или злость.

Во-первых, что касается до гордости, человек, различествующий с другим во мнениях веры, поставляет себя выше его в своих рассуждениях и во многом почитает себя разумнейшим. Сие-то есть поводом каждому человеку к тому, что он называет усердием к закону. Справедливость сего усмотреть можно из жизни и поступков самых ревностнейших защитников православия. В жизни их часто случается видеть такие примеры, что они не гнушаются иметь теснейшего дружества с самыми развратнейшими и порочнейшими людьми, только бы они согласовались с ними в понятиях их о вере; напротив того, с противниками их мнений, сколь бы светла и непорочна жизнь их ни была, многие и сообщения иметь не хотят. Упорные наши раскольники не могут ничего съесть или выпить с нами без зазрения совести; также многие наши простолюдины за великое беззаконие поставляют быть вместе и участвовать в делах с иноверцами, как-то особливо с армянами, турками и даже с лютеранами и римско-католиками, хотя, впрочем, и в самых преступлениях своим единоверцам сообщниками быть часто не отрекаются. Вот причина, для чего порочный правоверец предпочитается добродетельнейшему, достойнейшему человеку и деятельностью своею подкрепляющему имя христианина, хотя первый и далеко отстоит от совершенств последнего! Отчего ж сие происходит, как не от привязанности к собственным своим мнениям, а сия привязанность не есть ли явный знак тайной гордости, надменности самим собою? Всякий, хотя б и поступал таким образом, внутренно признает сию истину, и если спросит причину таких поступков, то в ответ на сие надлежит прибегнуть к обыкновенному изречению нравоучителей: Video meliora proboque, deteriora sequor[*] (Ovid.). [C. 45]

Если бы ycepдиe наше к религии было истинно, то бы мы более ожесточались на грешника, нежели на еретика; многие случаи могут оправдать последнего пред Верховным Судиею, но первого оправдать ничто не может.

Другая причина такого фанатизма есть корыстолюбие. Страсть сия подобна пламеннику, воспаляющему в человеке огонь зависти, злобы и ненависти, которого мрачное сияние представляется глазам его светом набожности. По сей-то причине никто столько не усердствует распространению огнем и мечом православия[**], как тот, который находит в том собственную свою пользу. Испанцы не принялись бы с такою ревностью обращать американцев на путь истины, если бы золото их не воспламенило в них сего священного усердия к вере христианской.

Я хочу распространить значение слова корыстолюбие в отношении его как к душевному нашему спасению и блаженству, так и ко временному счастью. Человек радуется, видя приращение числа согласующихся с ним в особенных его мнениях, и посему всякий новообращенный иноверец служит ему к дальнейшему убеждению во истине своей веры. Мысль сия глубоко вкореняется в его душе, и он, находя мнения свои не только согласными с собственным своим рассудком, но видя их притом приемлемыми и от других за справедливые, считает оные за несомненные истины. Утвердясь в сих своих началах, он готов выводить из оных дальнейшие рассуждения — страсть его возбуждается, он ей предается, действие ее приписывает добродетели и так делает заключение о своем ревновании. Сие видеть можно в обыкновенных расположениях атеиста[†], который мнения свои утверждает и рассеивает с таким же жаром, как и тот, который думает, что он действует из усердия к распространению славы Божией.

Злость есть третий источник, откуда мнимая набожность берет свое начало. Часто и добродетельный человек имеет семя ее в своем сердце, и хотя оно бывает подавлено силою веры, [C. 46] но когда находит какой-либо предлог к возобновлению своему, который показывается ему несходственным с должностями христианина, тогда все препоны рушатся и фурия сия начинает в нем свирепствовать. Тогда ревность к религии делается для него услаждением; последованием оной думает он благоугодить Богу; и так благоприятствует он стремлению мстительного темперамента. По сей-то причине мы находим, что многие величайшие опустошения и кровопролития, какие только случались в свете, начало свое имели от сего безрассудного усердия.

Лестно для меня видеть ревность к добру в молодом человеке, особливо когда усердие его имеет источник свой из возрастающей нравственности и ревнования к блаженству рода человеческого; тогда я вижу в нем будущего героя, столпа отечества, благотворителя вселенной; но когда я нахожу в руках его меч, пламя, другие страшные орудия, когда я слышу звук цепей и стон в наполненных темницах, когда он разоряет целые семейства, опустошает земли и жжет тело для спасения души, тогда я не могу не произнесть одного из сих, что (как бы он ни помышлял о правоверии и душеспасении) или вера его пустая, или православие бесполезное.

Рассуждая о ложных ревнителях закона, я не могу удержаться, чтоб не упомянуть о страшных оных чудовищах, которые опорочивают человечество. Я разумею здесь тех, которых обыкновенно называем мы атеистами. Сколько бы кто мне ни представлял, что сии люди не заражены блуждением пагубного пустосвятства, что они способствуют к искоренению суеверия[‡] и то единственно имеют своим предметом и что они нужны в мире к возбуждению невежествующих постигать умом сущности и бытия высочайшего существа и углубляться в истины, доказывающие оное, но у меня всегда останется в виду неверие, распространяемое с такою твердостью, яростью, свирепством и усердием, как будто бы спасение целого человеческого рода от того зависело; и о сем роде усердия что я должен думать, кроме того, что глупости его и безрассудства никакими красками изобра-[C. 47]зить не можно? Кратко сказать, пагубное усердие атеиста, если то возможно, гнуснее и бедственнее самого атеизма.

Говоря о безумной ревности неверующих и атеистов, надлежит заметить, что они также наполнены, особливым только образом, духом лжесвятости или суеверия. Утверждаясь на мнениях, исполненных противоречия и невозможности, малейшее затруднение в ясном разумении какого либо члена веры почитают они довольно важным к опровержению оного. Мнения, сходственные с здравым рассудком и основанные на понятии всех веков и всех народов, служащие беспрекословно к возвышенно благосостояния обществ и частных особ, отмещут они, как бы заблуждения и предрассудки, и системы, воздвигнутые на их месте при всем своем безобразии и нелепости требуют безрассуднейшей легковерности к принятию их. Я охотно бы спросил кого-нибудь из оных ревностных распространителей неверия, приемля все главнейшие положения атеизма, как-то: случайное и вечное миробытие, мысленность вещества, смертность души, случайный состав тела, движимость материи и т. п., и составив из них особливый символ веры славнейших атеистов, я охотно бы спросил их, говорю, где больше требуется веры: к принятию их ли символа, или символа веры? Их ли положения вразумительнее и вероятнее, или каждый догмат и каждое слово религии? Пускай кто рассудит, например, о миробытии и по их мнению, и по учению религии и скажет беспристрастно, что вразумительнее и вероятнее? Наконец скажу я, что не уверившись на истине, заменять ее меньше еще вероятия достойными выдумками не значит объяснять вещь, чего ищут все господа вольнодумцы и чего они в замыслах своих никогда не находят: а всего сего причиною есть сие суетное усердие! [C. 48]



Текст приведен в соответствие с нормами современного правописания, но для сохранения звучания речи XVIII в. отдельные слова оставлены в характерном написании той эпохи.

[*] Вижу лучшее и похваляю, но последую худшему (лат.).

[**] Слово православие надо понимать в этой статье, как истинную веру вообще (правоверие), истинную с точки зрения того, кто ее исповедует, а не как христианство греческой церкви.

[†] Атеист — человек, отрицающий бытие Божие, не верящий в Бога. «Обыкновенные расположения» — т. е. обычные приемы.

[‡] Статья, очевидно, имеет здесь в виду последователей материалистических учений французской философии.

Вид вспомогательного материала
  • Иллюстрация
Вид исторического источника
  • Публицистика

документы:

биография:

статьи: