Заголовок карточки
Карл XII. Биографическая справка
Аннотация : Оценка современниками и историками личности шведского короля Карла XII (1682—1718) противоречива, но большинство из них отмечали ее незаурядный характер. Основные события жизни Карла XII связаны с участием Швеции в Северной войне (1700—1721), во время которой он проявил талант полководца и удивительную храбрость.

Ниже публикуются отрывки из очерка XIX в., вошедшего в сборник биографий выдающихся деятелей мировой истории, который был составлен писателем Иваном Ивановичем Делакроа (1781—1852).

Автор
  • Карл XII - шведский король
Периоды
  • XVIII в. (первая четверть)
Географический рубрикатор
  • Россия
  • Зарубежная Европа
  • Швеция
Наименование
  • Карл XII, шведский король. Биографическая справка
Тип ресурса
биография
Исторический период
  • Новое время
Тип исторического источника
  • Изобразительный источник
Тема
  • военное дело
  • внешняя политика
Образовательный уровень
  • основная школа
  • углубленное изучение
Библиография:

Документы Северной войны. — СПб., 1909; Северная война. Документы 1705—1708 гг. / Ред. и сост. Д.Ф.Масловский. — СПб.: Воен.-учен. комитет Главного штаба, 1892; Россия XVIII в. глазами иностранцев. — М., 1989.

Андреев И. Петр I и Карл XII — два портрета в интерьере истории // Наука и жизнь. 2005. № 7; Бахрушин С., Сказкин С. Дипломатия европейских государств в XVIII в. Внешняя политика Петра I // История дипломатии. Т. I. — М.; Л., 1941; Бесбах С. Полтавское сражение. — М., 1939; История Северной войны 1700—1721 гг. / Отв. ред. И.И. Ростунов. — М.: Наука, 1987; Кафенгауз Б. Внешняя политика России при Петре I. — М., 1942; Кафенгауз Б. Северная война и Ништадский мир. — М.; Л., 1944; Молчанов Н.Н. Дипломатия Петра Первого. — М., 1984; Тельпуховский Б. Северная война. — М., 1946.

Территория
Швеция, Россия, Дания, Польша, Турция
Народ
шведы, русские, турки
Персоналии
Август II Сильный, король польский; Левенгаупт, Адам Людвиг, гр., шведск. ген.; Мазепа, Иван Степанович, гетман; Петр I Алексеевич, росс. имп.; Пипер Карл (1647—1716), граф, с 1705 г. глава шведского кабинета и верховный маршал королевского двора; Реншельд, Карл-Густав, шведск. фельдмаршал; Роос, шведский генерал, адъютант короля Карла XII; Фридрих IV, король датский; Станислав Лещинский, король польский
Язык оригинала
русский
Источники
Составитель – Пелевин Ю.А.; текст – Делакроа, Иван Иванович (Johann Anton Friedrich, 1781—1852). Капитолий, или собрание жизнеописаний великих мужей с их портретами. — СПб.: Тип. Н. Греча, 1841; изобр. — http://www.russdom.ru/2004/200407i/20040713.html
Тело статьи/биографии :

КАРЛ XII


Карл XII, сын Карла XI, король шведский, царствовавший с 1697 по 1718 год, родился в Стокгольме 27 июня 1682 года. Уже в младенческих летах отличался он характером непреклонным, упрямым и пламенною любовью к славе. В первые годы младенчества своего утверждал он пред своею бабкою, Гедвигою Элеонорою, принцессою Гольштинскою, что голубое его платье черного цвета; она никак не могла уверить его в противном. Не могши однажды отворить дверей комнаты, он с разбегу так сильно ударился в них головою, что упал без чувств на землю. Возбуждая в нем честолюбие, учителя могли приохотить его к учению. Он сначала не хотел учиться латинскому языку, но узнав, что все великие монархи и король датский знают латинский язык, занялся им прилежно. Даже в совершенных летах он никогда не хотел говорить по-французски, хотя хорошо понимал этот язык. Любимым его язы-[C. 213]ком был немецкий. Воинские упражнения, как-то: верховая езда, фехтование, звериная ловля, были любимыми его занятиями и приучили тело его к перенесению неудобств и тягостей войны. В математике, истории и географии он имел довольно хорошие познания.

По смерти отца Карл остался пятнадцати лет. Хотя пятнадцатилетний возраст, по шведским законам, почитается совершеннолетием, однако же отец отложил вступление его на престол до восемнадцати лет и назначил правительницею государства свою мать, а Карлову бабку, Гольштинскую принцессу Гедвигу Элеонору, которая принимала важное участие в правлении сына своего и совершенно удалила внука от всех государственных дел. Она старалась занимать его охотою и верховою ездою и надеялась тем отвратить его от престола, но ошиблась в расчетах своих. Он открылся графу Пиперу, сказав: «Я хочу, чтобы мы оба перестали повиноваться женщине». Пипер предложил волю его в Государственном Совете. Государственные чины согласились, и Карл вступил на престол шестнадцати лет, 27 ноября 1697 года. Во время коронования епископ, помазавший его, хотел возложить на него корону, но он взял ее у него из рук и сам увенчал себя.

Карл владел благоустроенною державой. Финансы находились в цветущем состоянии, подданные отличались воинственным духом. Кроме Швеции и всей Финляндии, обладал он Лифляндией, Эстляндией, Карелией, Ингерманландией, островами Рюгеном и Эзелем, городом Висмаром, прекраснейшей частью Померании и герцогством Бременским и Фер-[C. 214]денским. Переговоры Рисквикского мира, начатые отцом его, были им кончены. Итак, при самом восшествии на престол он явился одним из могущественных монархов того времени и жребий многих народов зависел от его мановения. После сего мог ли кто помыслить, что чрез несколько лет это сильное северное государство будет ослаблено и что смелый, неутомимый и предприимчивый Карл положит основание упадку и приведет нацию свою на край погибели?

Приняв бразды правления, Карл не заботился о государственных делах и продолжал забавляться верховою ездою, охотою и особенно травлею медведей. Это казалось весьма благоприятным для соседей его: они вознамерились укротить кичливость Швеции, столь мощной на Севере. Фридрих IV, король датский, Август II, король польский, и Петр I заключили против него союз, имевший следствием Северную войну. Они надеялись без труда победить его и изумились, когда Карл противопоставил их требованиям соразмерную силу. Взоры Европы обращены были в то время на него точно так, как чрез сто лет после того они следили каждое движение героя XIX столетия.

Шведский Государственный Совет, узнав об ополчении союзных соседей, изъявил было желание сохранить мир. Но Карл, присутствовавший в конференции, встал со своего места и сказал решительно: «Я никогда не начну несправедливой войны, но справедливую кончу не прежде, как по уничижении врагов». — Положено было начать войну. Казалось, что Карл стал вдруг совершенно иным человеком. [C. 215] Он переменил свой образ жизни, отказался от всех развлечений и светских удовольствий и сделался решительно солдатом. Помня Александра и кесаря, вознамерился он во всем подражать этим завоевателям, кроме их пороков. Пример короля должен был приучить солдат к строгой подчиненности, которую он решился ввести в своем войске.

Между тем датские войска вторглись во владения герцога Гольштейн-Готторпского. Герцог, женатый на старшей сестре Карла, тотчас отправился в Стокгольм и просил о защите. Карл внял его просьбе, оставил 8 мая 1700 года столицу свою и никогда более в нее не возвращался. Бесчисленная толпа народа провожала его до гавани Карлскронской, из которой он отправился в поход на флоте, состоящем из тридцати четырех судов. Он намеревался выйти на берег в Зеландии, неподалеку от Копенгагена. Находясь от датского берега не более, как в ста шагах, он бросился в море со шпагою в руках. За ним последовали генералы и все его войска и под сильным ружейным огнем вышли на берег. Это первое отважное предприятие показало, чего должно ожидать от Карла впоследствии. Презрев грозящую ему опасность, бросился он ей навстречу и в юношеских летах оказал твердый, неустрашимый характер.

Датчане, тщетно старавшиеся удержать посредством артиллерии стремление неприятелей, не могли долее сопротивляться. Столица трепетала. Депутаты явились в стан Карла и просили о пощаде. Он принял их благосклонно, потребовал контрибуции, а солдатам под смертною казнью запретил грабить. В его вой-[C. 216]ске господствовала строжайшая дисциплина; солдаты за все платили наличными деньгами. По этому у шведов было такое изобилие в съестных припасах, что граждане Копенгагена нередко покупали жизненные потребности в неприятельском лагере. Король датский, отправившийся в Гольштинию, не мог долее сопротивляться. Вскоре начались переговоры о мире, который и заключен был в Травендале. В силу трактата 8 августа 1700 года герцог Гольштинский был введен в прежние владения и права свои. Так кончилась первая война, в которой Карл оказал много ума, храбрости и бескорыстия; она была самая кратковременная и продолжалась только три месяца.

Будучи доволен унижением гордого противника своего, Карл намеревался обратиться на Петра Великого и короля польского Августа и принудить их к миру. Первый угрожал Нарве, а последний осаждал Ригу. Карл переправил морем в Лифляндию 20000 человек войска, а сам пошел на русских, которых нашел у стен Нарвы в числе 50000 человек, и тотчас сразился с ними.

Не будем описывать кровавого боя под Нарвою и следствий его: они достаточно известны нам и всему свету. Петр, увидев в первый раз сражение русских с воинами, хорошо обученными, опытными в тогдашнем военном ремесле и пылавшими ревностью и усердием к юному своему герою, сказал, как бы по вдохновению: «Знаю, что брат мой Карл часто будет разбивать нас; но, наконец, и мы у него научимся побеждать»; сказал и сдержал слово. Потеряв сражение, он не утратил храбрости духа и не остановился в исполинских своих помыслах; [C. 217] занял вскоре после того Ингерманландию (1702), укрепил Нотебург, или Орешек (что ныне Шлиссельбург), взял приступом Нарву, Дерпт и т. д. С покоренными областями поступал он, как с собственностью неотъемлемою, неразлучною с государством и которой отдавать обратно он никогда не решится. [C. 218]

<…>

Кончив дела в Германии, Карл помышлял только, как бы уничтожить остального врага своего, Петра I, и если можно, даже свергнуть его с престола. Никто во всей Европе не сомневался тогда в возможности исполнения этого исполинского предприятия. Счастье, до тех пор Карлу не изменявшее, ужас, предшествовавший его оружию, источники силы и богатства, открытые им в завоеванной Польше и Саксонии, армия, укрепившаяся долголетними войнами и уверенная в непобедимости вождя своего, — все было принято в соображение расчетливыми тогдашними политиками… [C. 222]

<…>

Выступив с армиею своею, состоявшею из 43000 человек лучшего войска, из Саксонии осенью 1707 года, Карл направил марш свой самым прямым путем на Москву. Генерал граф Левенгаупт ожидал его в Польше с 20000, в Лифляндии было 15000, а новонабранные войска поспешали из Швеции соединиться с ними. Владея такими огромными по тогдашнему времени силами, Карл готовился сразиться с Петром. Презрев все опасности и препятствия, прошел он зимою чрез пустынные страны Польши, а в июле месяце 1708 года достиг до русской границы близ Днепра и до окрестностей Смоленска. Петр между тем старался удержать шествие Карла, повелев разорять дороги и занимать дефилеи [т. е. узкие проходы, ограниченные горами или другими природными объектами — прим. ред.]. Вблизи Днепра Петр поставил двадцатитысячный корпус для удержания шведов, но неустрашимость Карла и тут победила храбрость русских. Петр решился тогда даровать мир своему государству, в коем едва только начали прозябать по мудрым его распоряжениям науки и художества, и отправил для сего втайне посланников к Карлу. Но он отвечал им холодно, что только в Москве заключит мир с царем. Оскорбленный таким ответом, Петр сказал достопамятные слова: «Брат мой, Карл, хочет быть Александром; но он Дария во мне не найдет».

Не доходя до Смоленска, Карл вдруг переменил марш по внушениям Мазепы и направил путь на Украйну, где надеялся соединиться с казаками. Петр воспользовался этим обстоятельством и немедленно разорил Малороссию, предав изменника Мазепу опале и проклятию. Мазепа не мог выставить Карлу обе-[C. 224]щанной помощи, и армию Карла постигли великие несчастия, а самого шведского героя вся мера унижения. Непреклонное упрямство увлекало его преодолевать все препятствия, сражаться, так сказать, со всеми явлениями природы, с ненастьем и жестокою стужею и совершать при всех неудобствах марша большие переходы. Последствия были неизбежны. Он лишился большого числа людей и скота. Последние полки не имели надобности в проводниках: падшие лошади и оружие, покинутое на дороге, показывали следы предшествовавших войск. По незнанию дороги шведы часто заблуждались; ненастье и холод рождали многие болезни, а недостаток в съестных припасах обессиливал всю армию. Цветущее и к победам привыкшее шведское войско уменьшилось до 24000. Солдаты и офицеры не получали известий из Швеции и не могли сообщать отечеству своему вестей о гибельном своем положении. Генерал граф Левенгаупт, долженствовавший присоединиться к армии и привезти провиант и пособия из Лифляндии, прибыл, наконец, к расстроенному, изнуренному войску с маловажными остатками своего корпуса, разбитого русскими, с которыми он должен был беспрестанно сражаться. При таком горестном положении шведской армии из всех генералов только один осмелился роптать перед королем. «Как! — сказал ему Карл. — Ты жалуешься, что удалился от своей жены? Если ты храбрый швед, то я поведу тебя туда, где ты едва ли чрез три года будешь получать известия из отчизны». — Один солдат, в виду всей армии, подал ему, не говоря ни слова, кусок черствого, плесенью покрытого мякинного хлеба, в котором ар-[C. 225]мия нуждалась. Карл взял хлеб, скушал его и сказал солдату хладнокровно: «Хлеб не хорош, это правда, но есть его можно».

Обманутый обещаниями вероломного Мазепы, Карл вопреки совету верного своего Пипера продолжал с изнуренным войском путь в Украйну. Покорение Полтавы, где он надеялся найти богатые зерновые запасы, было главною его целью; но русский гарнизон (состоявший из 8000 человек) защищал город. Тщетно Карл старался голодом принудить его к сдаче, ибо не имел уже достаточного числа войска и орудий для взятия его приступом. Ежедневно происходили между обеими армиями кровавые сшибки; на одной из них он был опасно ранен в ногу, и это обстоятельство довершило несчастное положение шведов. Деятельность Карла была остановлена раною; он сам не мог быть везде, не мог видеть всего собственными глазами, не мог лично всем распоряжаться, приказывать, поощрять своих воинов или подавать пример своею неустрашимостью. Малодушие овладело войском — телом, лишенным души.

В это время прибыл Петр с войском, из 65000—70000 человек состоявшим, к Полтаве. 27 июня 1709 года произошло при этом городе сражение, решившее судьбу Швеции, доставившее России постоянный перевес в политических делах Севера и положившее, по словам самого Петра, твердое и безопасное основание построению Санкт-Петербурга. Во время сражения раненого Карла носили на носилках по полю битвы, но ничто не могло удержать стремления русских. Пред самою коляскою Карла несколько лошадей убито, и всеобщее смятение распространилось [C. 226] по всей его армии. Шведы на всех пунктах были поражены столь решительно, что гибель их под Полтавою сделалась народною пословицей. Реншильд и Пипер попали в плен. Обоз и военная казна достались в руки победителей. Шведы не могли ничего спасти. Короля посадили на лошадь — ее под ним убили. Он сел на другую и благополучно достиг Днепра. Левенгаупт собрал остатки бегущей шведской армии, тысяч шестнадцать; Меншиков, с легкою конницею, догнал его. Весь корпус Левенгаупта, претерпевая недостаток в провианте и амуниции, сдался победителям. Таким образом, никогда непобежденный герой, ужас трех сильных монархов, коего одно присутствие при войске предвещало победу, сделался вдруг убогим беглецом и армия его, прославившаяся блистательными подвигами, была истреблена в продолжение двух часов. Упадший с высшей степени воинской славы и величия, раненый и терзаемый горестью и досадою, Карл переправился чрез Днепр с Мазепою и малочисленною свитою и искал убежища в Турецкой империи, в Бендерах, где был принят с большею почестью.

Едва разнеслась весть о решительном поражении Карла, как все враги его ожили новою надеждою. Август II отрекся от Альтранштадтского мирного трактата; Фридрих, король датский, сделал высадку в Шонене, а Петр вторгся в Лифляндию. Учрежденное в Стокгольме регентство приняло меры для защиты старых шведских областей. Генерал Стенбок поразил датчан в Гельсинборге и принудил их выступить из Шоненской области; но отразить русских или, по крайней мере, приостановить их ус-[C. 227] пехи шведам не удалось. Между тем Карл, находясь в Бендерах, беспрерывно трактовал с Высокою Портою, умел побудить ее к удалению министров, ему не благоприятствовавших, и, наконец, даже к объявлению войны России. Обе армии встретились на берегах Прута. Известно, в каком затруднительном положении Петр там находился и каким образом спасла его Екатерина от видимой гибели. Карл был вне себя от досады, выдумывал новые проекты и просил Оттоманскую Порту посредством агентов своих оказать ему помощь против России. Но дипломатические агенты русского двора уверили Порту, что Карл стоит за Станислава только для того, что надеется посредством его быть властелином всей Польши и если ему это удастся, то он, вместе с императором Германии, сделает сильное нападение на турок. Вследствие сего бендерский сераскир получил повеление побудить короля к отъезду, а если не послушается, то представить его, живого или мертвого, в Адрианополь. Карл распалился гневом. Не привыкнув повиноваться воле третьего лица и опасаясь быть выданным неприятелям, он вознамерился, с тремястами шведов, явно сопротивляться всей силе Оттоманской Порты и принять от судьбы жребий свой с оружием в руке. Тщетно сераскир старался преклонить его упорство всеми средствами убеждения. «Нет! — отвечал Карл. — Не выйду добровольно из Варницы (стан его находился в этом урочище), скорее положу здесь свою голову». — Сераскир был, наконец, вынужден атаковать короля в Варнице вооруженною рукою. Но Карл защищался с большою решимостью, не уступая преобладавшей силе турок [C. 228] почти ни одного шага. Уже три недели сряду тщетно блокировали они домик (в котором Карл жил в продолжение четырех лет и получал от султана для себя на содержание и свиты своей по 500 талеров на день) и решились, наконец, взять его штурмом. 1 февраля 1713 года турки начали в первый раз палить из пушек по королевскому стану и сделали нападение на его укрепления. Шведы, находившиеся в самую эту минуту у обедни, побежали на свои места, а король, сев на коня своего, поехал по шанцам, в которых люди его уже сражались против турок с величайшим отчаянием. Не взирая, однако ж, на всю их неустрашимость, они все были взяты в плен, а король, защищавшийся на каждом шагу, преследован до самого его дома. Только у самых дверей сошел он с лошади. Адъютант его, фон Роос, обняв короля, просил его убедительно войти в дом. «Нет! — отвечал он. — Останусь здесь и посмотрю, что турки будут делать»; а как последние не переставали стрелять по нему, то Роос старался склонить его по крайней мере на то, чтобы он вошел в двери. Но король никак на то не соглашался и, услышав вдруг, что и с другой стороны турки открыли сильный огонь на дом его и начали уже ломать окошки, он хотел было побежать вокруг дома для отражения их. Но Роос схватил его и не пускал с места. Карл старался вырваться из рук его, силился, прыгал с досады; Роос ухватился, наконец, за его портупею, но Карл отстегнул ее и бросился бежать к туркам, которые между тем уже вломились в окна и сражались с шведами во внутренности залы. Роос догнал короля, [C. 229] схватил его вновь и сказал: «Нет, государь! Теперь вы у меня уже не вырветесь, я вас не пущу!» На крик его подоспели к нему два шведа, и с помощью их удалось Роосу втащить короля в дом и запереть двери запорами. Король немедленно побежал в залу, в которой происходила уже жаркая битва между турками и шведами. Обрадованные его присутствием, они сделали последнее усилие и, положив несколько турок на месте, прогнали других в окна и двери. Карл немедленно распорядился защитою этого необыкновенного поля сражения, поставя к каждому окну и к каждой разломанной наружной двери по пяти-шести человек стрелков, и с этою горстью людей более восьми часов защищался от множества турок и татар. В продолжение борьбы он беспрестанно ходил из одной комнаты в другую, ободрял своих солдат и приносил им в шляпе своей порох и пули. От убитых отбирал он остальную амуницию и наделял ею сражавшихся.

В продолжение этих занятий вышел он из залы в переднюю и запер за собою двери. К передней примыкала комната гофмаршала фон Дубена, которая по недостатку людей не была занята солдатами. Доложили адъютанту Роосу, что короля нигде не видно. Он тотчас бросился отыскивать его и, отворив двери гофмаршальской комнаты, увидел, что король сражается с тремя турками. Не теряя минуты, он выстрелил из пистолета по одному из них, стоявшему спиною к двери, и убил его. Король приметил неожиданную помощь не прежде, как по падении турка, ибо комната так была наполнена густым дымом от пороха, что он сначала не узнал [C. 230] и адъютанта своего. Бросив на него быстрый взгляд, он в ту же минуту разрубил другому турку голову. Tретий из них был убит Роосом из второго пистолета. «Как! Это вы, Роос? — воскликнул Карл. — Это вы? Весьма вам благодарен! Я вижу, что вы меня не забываете». — При сих словах отирал он кровь, лившуюся из ран, нанесенных ему турками, и расспрашивал Рооса, что делают прочие его люди, о которых он полагал, что они его покинули. «Нет, государь! — отвечал ему Роос. — Они нас не оставили, но они почти все уже убиты или взяты в плен». — «Если так, — отвечал Карл, — то пойдем защищаться одни в зал». Между тем турки силились проникнуть в залу чрез окна. Будучи повсюду отражаемы удачными выстрелами, они вздумали защищать действия свои брустверами, сделанными из куч навоза, и под защитою их старались приближаться к окнам. Не взирая и на это средство, укрывавшее их от метких выстрелов осажденных, они не могли преодолеть их. Между тем пальба из пушек продолжалась, но и она оказывалась неуспешною, потому что Карлов дом был каменный. Наступил вечер, и тогда турки, решившиеся кончить дело, во что бы то ни стало, начали кидать в дом горящие смоляные венки и стрелять из орудий калеными ядрами. К удивленно их, и это средство им мало помогло. Наконец они вздумали подвезти к той стороне дома, где находилась комната гофмаршала Дубена и которая оставалась по недостатку людей без обороны, воз сена и зажечь его. Вскоре распространился пожар во всем доме. В пылу обороны, шведы сначала не заметили пожара и узнали о нем, [C. 231] когда Карл начал звать к себе людей для потушения огня. Но когда они отперли дверь, ведущую из залы в переднюю, то увидели себя в огне: на многих шведах загоралось платье и даже волосы. Не взирая на очевидную для всех опасность, король приказал ломать крышу. Но работу должно было вскоре оставить по неимению топоров и других инструментов. Между тем пожар усиливался и так стеснял осажденных, что король и сподвижники его были принуждены спасаться из залы и проскакивать чрез огонь, закрывая лицо платьем для предохранения глаз от обжоги. Видя себя сбитым с поля сражения, из горящей залы, Карл вспомнил о последнем уголке, в котором огня еще не было. «Пойдемте в мою спальню, — воскликнул он, — в ней можем мы еще защищаться несколько времени». Едва успел он произнести эти слова, как вдруг напали на него четыре турка. Он вырвал из рук Рооса карабин и положил одного турка на месте. Остальные турки продолжали наступать на короля. Адъютант Роос убедительно просил его отойти от окна и не подвергать себя видимой неизбежной опасности и видя, наконец, что король не внимает совету его, он насильно отодвинул его от окна, а сам стал пред ним. Турки выстрелили по окну из пистолетов. Одна пуля попала Роосу в голову, он упал в объятия Карла, но вскоре опять очнулся, а между тем шведы застрелили помянутых трех турок. Потом турки принялись было опять штурмовать дом, но не могли овладеть им.

Между тем, пожар усиливался, огонь проникал сквозь двери и дощатые перегородки последнего убе-[C. 232]жища осажденных, королевской спальни, в которой он находился с последними людьми. Им всем оставалось или выбежать на двор, или погибнуть в огне. После краткого совещания король избрал первое средство и выскочил из окна на двор, наполненный свирепыми неприятелями. Громким голосом воскликнул Карл товарищам своим: «Не робейте, дети! Будем защищаться до последней возможности, а там, как Богу угодно!» Защищаясь от нападений турок, он и сподвижники его прислонялись тылом к дому, с которого обваливалась горящая крыша. В таком отчаянном положении защищался он в продолжение еще целого часа и, наконец, воскликнул к своим: «Полно здесь, ребята! За мной, в канцелярию!» и скорым шагом пошел через двор; толпы турок следовали за ним к флигелю дома. Запутавшись в шпорах своих, Карл споткнулся и упал. Турки бросились на него, и остальные шведы были одолены. Плен короля Карла в Варнице последовал в восемь часов вечера 1 февраля 1713 года.

По прошествии нескольких дней прибыл к Карлу в Бендеры Станислав Лещинский и просил его согласиться на трактат, который он по необходимости заключал с Августом II. Карл отказал ему в этой просьбе. Турки отправили знаменитого пленника своего в Демотику, близ Адрианополя. Здесь пролежал он два месяца в постели, притворясь больным, и занимался чтением и письмом. Наконец убедился он, что от Порты вспомоществования не получит, и, отправив в Константинополь прощальное посольство, выехал из Демотики верхом, с двумя офицерами. Привыкнув к нуждам всякого рода, он [C. 233] продолжал путешествие верхом чрез Венгрию и Германию, денно и нощно без отдыха и с такою поспешностью, что из двух спутников его только один мог преодолеть усталость и изнурение. 11/22 ноября 1714 года, в первом часу пополуночи, прибыл он в Стральзунд благополучно, но невыразимо утомленный и обезображенный.

Весть о неожиданном прибытии Карла мгновенно распространилась в городе, и обрадованные жители в ту же ночь осветили свои дома. Вскоре потом датчане, саксонцы, пруссаки и россияне осадили Стральзунд[*]. Во время осады Карл совершил дивные подвиги неустрашимости, но когда, невзирая на все его усилия, крепость должна была сдаться, 23 декабря 1715, он отправился в Лунд, что в Шонене, и распорядился укреплениями морских берегов. Потом сделал он нападение на Норвегию. Тогда был доверенным его министром барон Гёрц, муж, одаренный великими талантами, смелыми идеями, соответственными характеру Карла. Он советовал ему приобресть дружбу Петра I уступкою значительной части Швеции, овладеть Норвегией и сделать высадку в Шотландии для изгнания Георга I, изъявившего неприязненное против него расположение. Гёрц изобрел и открыл источники для продолжения войны и вступил в переговоры в Аланде с уполномоченными Петра I. Уже Петр соглашался на предложения; часть Норвегии была завоевана, и счастье, казалось, благоприятствовало предприятиям Карла. В самое это время он осаждал Фридрихсгалл[**], а 30 ноября 1718 года пошел в открытые траншеи, где, прислонясь к брустверу, смотрел на работы. Тут поразила его [C. 234] пуля в голову. Его нашли мертвым: он стоял на ногах, прислонившись к брустверу, схватившись правою рукою за шпагу; в кармане его находились портрет Густава Адольфа и молитвенник. Нет никакого сомнения, что пуля, поразившая его, была пущена не из крепости, а со стороны шведской. Получив известие о смерти его, Петр I воскликнул: «Ах, брат Карл! Как мне тебя жаль!» С смертью Карла Швеция лишилась политической своей значительности. В последние годы жизни Карл помышлял весьма много о увеличении шведского флота, промышленности и торговли. В Лунде он часто беседовал с тамошними профессорами и присутствовал на диспутах о геометрии, механике и истории. В Бендерах он занимался большей частью чтением хороших книг, выписал к себе из Швеции ученых и посылал их путешествовать по Греции и Азии. Некоторые из этих путешествий напечатаны, а прочие, рукописные, хранятся в библиотеке Упсальского университета. Неколебимая решимость и настойчивость, неустрашимость и правота были главными чертами его характера, помраченного, впрочем, неодолимым упрямством. Возвратившись из Турции, он казался спокойнее, кротче, снисходительнее и доступнее благоразумным советам. Образ жизни его был самый простой: он избегал рассеянности и не увлекался суетными забавами. Весь гардероб его состоял из одного синего мундира с большими медными пуговицами; он всегда носил большие сапоги, выше колен, и рукавицы из буйволовой кожи. В лагере ложился спать, подобно простому солдату, на голой земле, завернувшись в плащ. Беспристрастное потом-[C. 235]ство, вспомнив о веке, в котором Карл жил, верно скажет о нем, что он украшался великими талантами и добродетелями, но что они помрачались большими недостатками; что он был надменен в счастье и никогда не унижался в несчастье. Историю его написал духовник его Норберг, а в военном отношении она описана Адлерфельдом. Вольтер тоже написал Историю Карла XII: она может служить образцом исторического слога, но весьма недостаточна и исполнена ошибок. [C. 236]





[*] Стральзунд — Штральзунд

[**]  Фридрихсгалл — Фредериксхалль.


Текст приведен в соответствие с нормами современного правописания, но для передачи речи середины XIX века отдельные слова оставлены в характерном написании той эпохи.

Вид вспомогательного материала
  • Биография
Вид исторического источника
  • Произведение искусства

статьи:

изображения: